Конвенциональная норма и применение вета главы государства действует в


Давайте будем уважать друг друга и сайт, на который Вы и другие читатели приходят пообщаться и высказать свои мысли.

В Конституциях различных стран власть разделена на три ветви: законодательную, исполнительную и судебную, которые действуют независимо друг от друга.

Специфической чертой декларации как нормативно-правового акта является слишком общий, неконкретный характер содержащихся в них положений, требующий дополнительного законодательного регулирования.

Вообще в истории президентства США существует множество интересных фактов. Так, президент Г. Кливленд за два срока президентства получил вполне заслуженное прозвище «Президент-вето», потому что он им воспользовался 584 раза.

Подробного комментария не последовало, но можно предположить, что речь идет о стремлении ограничить роль России в ООН, не позволив нашей стране блокировать резолюции выгодные Западу.

В сфере законодательной власти полномочия главы государства достаточно обширны. Он обладает правами, позволяющими ему в случае необходимости активно воздействовать на парламент.

К другим источникам конституционного права группы нормативно-правовых актов относятся международные и внутригосударственные договоры, акты органов местного самоуправления и управления и др. Глава государства имеет право награждения орденами, медалями и иными знаками отличий; право присвоения почетных званий и титулов.

нркюцюрекэмне (ясяоемгхбмне) берн

Добавлю также, что постоянные члены совбеза, включая Россию вынуждены время от времени делать заявления о пользе реформ, прекрасно зная, что дальше слов дело не пойдет. Французское предложение о добровольном ограничении права вето у постоянных членов Совбеза ООН не имеет шансов на прохождение. Такое мнение высказал постпред России при ООН Виталий Чуркин, его слова приводит РИА Новости.

В этом качестве он назначает дипломатических представителей, при нем аккредитуются зарубежные послы, он назначает своих предста­вителей в субъекты федерации некоторых федеративных государств (на­пример, губернаторов штатов в Индии).

Во многих странах для преодоления вето верхней палаты требуется квалифицированное большинство голосов, то есть более 50% + 1 голос, обычно 2/3 голосов от конституционного (списочного) числа членов палаты. В некоторых странах вето верхней палаты преодолевается путём повторного принятия закона на совместном заседании обеих палат.

Правительство в парламентарной монархии ответственно только перед парламентом. Правда, по конституции оно обычно назначается монархом, но такое назначение, как правило, чисто формальный акт. На деле правительство формируется лидером партии большинства в парламенте, которого король назначает премьер-министром.

Статистика[править|править код]

Частота, с которой применяется вето отражает уровень международного влияния применяющей страны: ведь если большинство членов Совета безопасности не поддерживает предложение, то применять вето не нужно. Так, в первое двадцатилетие существования ООН западные страны имели достаточно влияния, чтобы добиться своего без применения вето (основное количество вето в то время, естественно, исходило от СССР). В 1970—1980-е годы баланс голосов в Совете сменился в пользу СССР, и подавляющее большинство вето налагали США.

Литература[править|править код]

  • The United Nations Security Council and War: The Evolution of Thought and Practice since 1945, Oxford University Press, 2008 (англ.) / Vaughan Lowe, Adam Roberts, Jennifer Welsh and Dominik Zaum.ISBN 978-0-19-953343-5 (hardback); ISBN 978-0-19-958330-0 (paperback). US edition. On Google. (англ.)
  • David Malone (ed), The UN Security Council: From the Cold War to the 21st Century, Lynne Rienner, Boulder, Colorado, 2004. ISBN 1-58826-240-5 (paperback). (англ.)
  • Loraine Sievers, Sam Daws. The Procedure of the UN Security Council. Oxford University Press, 2014. 725 с. (англ.)

Глава 2. Особенности отклонения законов Президентом РФ

2.1. Причины и основания отклонения законов

Анализируя причины отклонения Президентом законов, можно выде­лить в этом ряду несколько основных групп:

а) правовые, возникающие из-за несоблюдения и разной интерпрета­ции парламентом и Президентом по­ложений Конституции и федераль­ных законов. В отдельную группу можно включить многочисленные нарушения юридико-технического характера;

б) политические и социально-эко­номические, связанные с разным по­ниманием Президентом и парламен­том направлений реформирования власти и экономики;

в) процессуальные и технологиче­ские, порождаемые несовершенст­вом законодательного процесса, от­сутствием четкой координации зако­нотворческой работы, а также несо­блюдением регламентных норм;

г) организационно-управленче­ские, возникающие из-за отсутствия контроля за исполнением законов и ответственности исполнителей за их несоблюдение.

Наиболее типичными недостатка­ми, послужившими причиной откло­нения федеральных законов, чаще всего являются[7]:

— несогласие Президента с одним из положений принятого Государст­венной Думой закона;

— противоречие (несоответствие) отклоняемого закона Конституции, кодексам и другим законам;

— несоответствие закона правилам законодательной техники;

— отсутствие при внесении законо­проекта в Государственную Думу за­ключения Правительства по поводу расходов, покрываемых за счет бюд­жета;

— невнимание к поправкам Совета Федерации, предлагавшимся после принятия закона в первом чтении.

Этот перечень оснований можно было бы продолжить, указав на:

— внутреннюю противоречивость закона, что делает затруднитель­ным его применение;

— декларативный или порученче­ский характер отдельных статей (на­пример, указывается, что статьи федерального закона содержат не нормы права, а поручения в адрес ор­ганов исполнительной власти);

— недоработки концептуального характера;

— противоречие (несоответствие) принятого закона федеральному бюджету на текущий год;

— ссылки в федеральном законе на другой закон, который еще не одоб­рен Советом Федерации и не подпи­сан Президентом.

С правовых позиций наиболее ак­туальными являются причины от­клонения федеральных законов, обусловленные нарушениями феде­ральной Конституции. Здесь мотивы отклонения имеют нередко доктринальный характер, ориентируя зако­нодателей и разработчиков прежде всего на безусловное соблюдение и реализацию конституционных прин­ципов, поиск оптимальных путей разграничения компетенции феде­ральных органов, органов власти субъектов РФ и местного самоуправ­ления.

Таким образом, основной главной причиной от­клонения законов Президентом по-прежнему остается их слабая юриди­ческая проработка. В целях повыше­ния качества принимаемых законов и объединения усилий всех участников законодательного процесса было бы полезно определить на законода­тельном уровне роль правовой экс­пертизы при прохождении трех чтений закона в Госдуме, повысить роль соответствующих правовых служб.

Для обеспечения нормального ра­бочего взаимодействия парламента, Президента и Правительства в зако­нодательном процессе замечания Президента принципиального ха­рактера должны быть, как правило, предметом обсуждения уже на пер­вом чтении законопроекта, когда одобряется концепция будущего за­кона, а не после его принятия Госду­мой и одобрения Советом Федерации. Правовая служба Президента, пред­ставитель Президента в Государст­венной Думе обязаны своевременно информировать Президента о ходе рассмотрения депутатами законо­проектов, а палаты Федерального Собрания, соответственно, о заме­чаниях Президента по ним.

Регламенты Государственной Ду­мы и Совета Федерации должны пре­дусматривать жесткие требования к юридической проработке законопро­ектов и полностью корреспондиро­ваться в этой части с положениями о законотворческой работы Прави­тельства и Президента. Практика по­казывает, что замечания Правового управления Государственной Думы, неучтенные депутатами при рас­смотрении законопроекта, затем не­редко воспроизводятся Президентом при отклонении им того или иного за­кона. И это естественно, ведь требо­вания к юридико-технической проработке акта везде должны быть одинаковы.

Таким образом, скрупулезная юридическая проработка законопро­екта на этапах первого и второго чте­ния депутатами, экспертами науч­ных учреждений, аппаратом Прези­дента и Правительства дает возмож­ность повысить его качество и как следствие уменьшить вероятность наложения вето Президентом, по крайней мере, по причинам несоот­ветствия Конституции и юридико-технических погрешностей. Но для этого необходимо обеспечить обяза­тельность проведения авторитетной юридической экспертизы по проек­ту и рассмотрение ее результатов непосредственно на заседании пала­ты при обсуждении проекта.

2.2. Возвращение Президентом федеральных законов без рассмотрения по существу

В последние годы число зако­нов, возвращенных Президентом без рассмотрения их по существу, резко возросло. Такое нововведе­ние ряд правоведов сразу же на­звали «правом абсолютного вето Президента», поскольку преодо­леть его парламенту фактически невозможно. В качестве причины возвращения законов Президент Российской Федерации чаще все­го называет несоблюдение проце­дуры принятия самих законов.

В отечественной конституцион­ной практике такое возвращение законов не квалифицируется как разновидность президентского ве­то. Согласно постановлению Кон­ституционного Суда «не является отклонением федерального закона в смысле части 3 ст. 107 Конститу­ции Российской Федерации феде­рального закона в соответствую­щую палату Федерального Собра­ния, возможное только в случае нарушения палатой установлен­ных Конституцией Российской Фе­дерации требований, к порядку принятия федеральных законов и предусмотренных ею условий и процедур»[8].

Конституционный Суд, по су­ществу, признав исключитель­ность статусного положения Пре­зидента как гаранта Конституции (придав ему ряд конкретных пол­номочий, прямо не предусмотрен­ных Основным Законом), закрепил за главой государства роль факти­чески судебной инстанции и тем са­мым ослабил свою компетенцию при рассмотрении споров о консти­туционности федеральных зако­нов.

В мотивировочной части этого решения указывается, что из Кон­ституции не следует, что Прези­дент может возвращать в палаты Федерального Собрания законы, принятые с соблюдением требова­ний Конституции и предусмотрен­ных ею условий и процедур, без рассмотрения, а значит и отклонения. Следовательно, из логики Конституции и данной мотивации вытекает, что основанием для от­клонения или возвращения закона в таких случаях могут быть только нарушения конституционных тре­бований, выявленные и зафикси­рованные тем компетентным орга­нам, который вправе принять ре­шение о конституционности феде­рального закона. Таким органом может быть применительно к сути такого спора только Конституци­онный Суд. Президент, будучи да­же «гарантом Конституции», не вправе выносить подобно Консти­туционному Суду такие оконча­тельные решения о несоответст­вии закона Конституции. Решение о возврате акта без рассмотрения по существу конституционной практикой зарубежных стран рас­сматривается как неконституцион­ное действие главы государства.

С теоретических позиций представляется небезукоризненным обоснование возможности возвращения Президентом закона в соответствующую палату без рассмотрения его по существу ссылкой на ч. 2 ст. 80 и ч. 1 ст. 107 Конституции. Как известно, ч. 2 ст. 80 содержит только общестатусную характери­стику — «Президент — гарант Конституции».

Превращать эту статус­ную норму в основание возвраще­ния закона без рассмотрения его по существу означает фактически предоставление Президенту ново­го важного полномочия, не преду­смотренного Конституцией. Подоб­ное толкование по своему харак­теру выходит за пределы содержа­ния ст. 80 и 107 Конституции. В дан­ном случае мы имеем дело с после­довательным внедрением в консти­туционную практику «скрытых полномочий Президента».

Обратим внимание также на то, что Конституционный Суд интер­претирует понятие «гарант Кон­ституции» как право, а не как обя­занность главы государства. Пре­зидент «может возвращать», а не должен, обязан отклонять законы, принятые с нарушением требова­ний Конституции[9]. Тем самым ус­танавливается дискреционное право, то есть усмотренческий подход к оценке конституционных нарушений. На одни нарушения можно «закрывать глаза», а на другие остро реагировать. В итоге получается, что при равных усло­виях принятия федеральных зако­нов одни законы подписываются Президентом, а другие возвраща­ются им без рассмотрения в парла­мент. Такие двойные стандарты в отношении принятия федеральных законов представляют собой ре­альность в президентской полити­ке, связанной с законотворчеством.

Обязан­ность главы государства, как га­ранта Конституции, в части обес­печения соблюдения конституци­онных требований к порядку при­нятия законов не может превра­щаться в право действовать по ус­мотрению, по целесообразности.

Возможность возвращения закона без рассмотрения не предусмотрена Конституцией. Введение такого «аб­солютного» вето осуществлено пу­тем толкования Конституционным Судом ряда положений Конститу­ции. Согласно такому толкованию Президент может отказаться подпи­сать закон по допущенным проце­дурным нарушениям. У парламента же нет возможности осуществить адекватные действия. Тем самым парламент поставлен в зависимое положение от Президента, в ре­зультате чего серьезно деформиро­вана и без того хрупкая система сдержек и противовесов, обеспечи­вающих баланс властей. Путем упо­мянутого толкования Конституци­онный Суд фактически самоустра­нился от рассмотрения дел о необос­нованном уклонении главы государ­ства от обязанности подписания за­кона. Даже оценка конституционных федеральных законов, принятых парламентом, передана на усмотре­ние Президента, хотя в отношении их он не наделен Конституцией пра­вом отлагательного вето.

Конституционный Суд весьма односторонне оценил нарушение установленного конституционного порядка принятия закона. Полагая, что для Президента такой закон (при обнаружении отмеченного) не может считаться «принятым феде­ральным законом» в смысле ч. 3 ст. 107 Конституции, он тем самым исключил себя из сферы рассмот­рения споров между Президентом и парламентом, поскольку Консти­туционный Суд не вправе рассмат­ривать дела о конституционности непринятых федеральных законов. Круг замкнулся.

Зарубежная практика примене­ния президентского вето преду­сматривает обязательную возмож­ность преодоления его парламен­том при соблюдении определенной процедуры. Система сдержек и противовесов, обеспечивающих баланс властей, — здесь сразу же не срабатывает, если после пре­одоления президентского вето парламентом глава государства не связан обязанностью подписать та­кой закон. В России Конституцион­ный Суд, видимо, счел общепри­знанную практику применения ве­то недостаточной или непригодной для парламента. Передавая свои полномочия по оценке конститу­ционности федеральных законов (в части проверки процедуры их при­нятия) главе государства, судьи, видимо, решили, что только он является единственным и непогре­шимым гарантом Конституции.

Несомненно верные выводы Су­да о том, что, требования, уста­новленные Конституцией к приня­тию федерального закона, и уста­новленные ею условия и процеду­ры действительно носят безуслов­ный характер и не могут меняться по усмотрению одного из участни­ков законодательного процесса, не получили последовательного раз­вития в этом постановлении. Край­не слабо, мимоходом прозвучал тезис о решающей роли Конститу­ционного Суда в квалификации по­добных процессуальных наруше­ний Конституции. На наш взгляд, авторитетную оценку таким нарушениям должна дать не сторона законодательного процесса (пар­ламент или Президент), а только Конституционный Суд, рассмат­ривающий принятый федеральный закон с точки зрения его соответ­ствия Конституции и по существу, и по процедуре его принятия. Тем более, если речь идет о нарушени­ях, которые ставят под сомнение результаты волеизъявления палат Федерального Собрания, а, следо­вательно, сам факт принятия зако­на[10].

В силу сложившихся политиче­ских реалий Президент пока не может не быть заинтересованной стороной законотворческого про­цесса, он является активным про­водником своего политического курса, интересов исполнительной власти. В то же время он вправе и обязан как гарант Конституции при наличии оснований отклонить такой закон с указанием конкрет­ных причин, а палаты Федераль­ного Собрания в принципе долж­ны устранить допущенные нару­шения, если они имели место. Од­нако нельзя, чтобы одна из заин­тересованных сторон, даже бу­дучи по положению гарантом Конституции, выступала одно­временно беспристрастным судь­ей при оценке конституционности законов с точки зрения порядка их принятия парламентом. Имен­но такая ситуация фактически складывается, когда Президенту «предоставляют» право возвра­щать законы парламенту «по про­цедурным мотивам», то есть без рассмотрения по существу. Со­единение исполнительной, кон­трольной и суррогатно-судебной функций в одном органе являет­ся серьезным отступлением от принципа разделения властей в демократическом государстве.

По Конституции право отмены (приостановления) решений органов власти Президенту предоставлено весьма ограни­ченно, с учетом принципа разделе­ния властей. Такое право есть у не­го только в отношении актов орга­нов исполнительной власти (ст. 85 и ст. 115). Однако Президент не вправе отменять или приостанав­ливать действия актов законода­тельных органов Российской Феде­рации и ее субъектов. Если он счи­тает акты неконституционными, то он вправе обратиться в Консти­туционный Суд с соответствующим ходатайством (часть 2 ст. 125).

Думается, что для согласованно­го взаимодействия властей было бы предпочтительнее, чтобы оцен­ку сомнений Президента в резуль­татах волеизъявления парламента­риев при принятии федеральных законов давал не Президент, а по его ходатайству Конституционный Суд. В принципе можно было бы в толковании более конкретно опре­делить, какие виды нарушений конституционных требований дают основание считать федеральный закон не соответствующим Консти­туции. Это касается голосования путем опроса и других случаев.

Какова же должна быть логика действий Президента при выявле­нии конституционных нарушений в деятельности парламента? Оче­видно, что если Президент оцени­вает голосование путем опроса чле­нов Совета Федерации как наруше­ние конституционных требований, то он, как гарант Конституции, обязан обратиться в Конституцион­ный Суд с ходатайством о консти­туционности положений Регламен­та Совета Федерации, установив­шего такую процедуру.

Конституция исчерпывающим об­разом регламентирует право прези­дентского вето. Нельзя согласиться с тем, что полномочия по реализа­ции контрольных функций главы го­сударства очерчены в Конституции (ст. 80) недостаточно четко в контек­сте его участия в законодательном процессе[11]. Принцип разделения властей, приоритет парламента в законотворческом процессе, в осу­ществлении законодательной вла­сти создает вполне достаточный противовес в виде права вето Пре­зидента и его права-обязанности обратиться с ходатайством в Консти­туционный Суд по поводу неконсти­туционности принятых Думой зако­нов как по существу, так и с фор­мальной точки зрения.

Заключение

В результате исследования можно сделать следующие выводы.

Дей­ствующая Конституция содержит все необходимые механизмы разре­шения споров по поводу конституци­онности принятых федеральных за­конов. С правовых позиций представ­ляется предпочтительным для выяв­ления фактов нарушения Конститу­ции и их принципиальной оценки использовать механизм конституцион­ного судопроизводства, нежели мне­ние и оценки каждого из заинтересо­ванных участников законотворческо­го процесса.

Отклонение Президентом РФ федерального закона играет важную роль в системе сдержек и противовесов, способствующих реализации конституционного принципа разделения властей. В постановлении Конституционного Суда от 22.04.1996 г. разъясняется, что отклонение федерального закона означает принятое в течение четырнадцати дней с момента получения закона решение Президента РФ об отказе в его подписании (вето) с указанием мотивов такого отказа. В этом случае палаты Федерального Собрания обязаны вновь рассмотреть данный закон в установленном Конституцией РФ порядке. Это означает, что на рассмотрение такого закона распространяются положения частей 1 и 3 статьи 105, положение части 4 ст. 105 о четырнадцатидневном сроке в толковании, которое дано постановлением Конституционного Суда РФ от 23.03.1995 г., а также положения частей 1 и 3 ст. 107. Если отклоненный Президентом РФ федеральный закон не был повторно рассмотрен Советом Федерации, он не может считаться одобренным этой палатой, а вето преодоленным.

Вето считается преодоленным, если палаты соберут квалифицированное большинство голосов, соответственно от 450 и от 178. В этом случае Президент не вправе не подписать одобренный закон и обязан его обнародовать. Срок для подписания сокращается до семи дней.

Не является отклонением федерального закона возвращение Президентом РФ закона в соответствующую палату Федерального Собрания, возможное только в случае нарушения палатой установленных Конституцией РФ требований к порядку принятия федеральных законов и предусмотренных ею условий и процедур.

Право вето Президент РФ использовал многократно, преимущественно по мотивам несоответствия норм принятых законов положениям и принципам Конституции, противоречия другим законам.

Сложность обсуждения проблемы по использованию Президентом раз­личных способов воздействия на пар­ламент в целях достижения своего решения лежит не в плоскости оцен­ки нарушений Конституции в прини­маемых законах. Глава государства всегда может обратиться по этому поводу в Конституционный Суд, ко­торый вынесет квалифицированное мотивированное решение по суще­ству, обязательное для исполнения парламентом и другими органами власти. Истинная причина возвраще­ния законов в парламент, — как пра­вило, не нарушение требований Конституции к принятию закона, а принципиальное несогласие Прези­дента с его содержанием.

Список использованных источников

  1. Конституция Российской Федерации от 12.12.1993 г. // Российская газета. — — № 237. — 25 декабря 1993 г.
  2. Постановление КС РФ от 23 марта 1995 г. № 1-П «По делу о толковании ч. 4 ст. 105 и ст. 106 Конституции РФ» // СЗ РФ. 1995. № 13. Ст. 1207
  3. Постановление КС РФ от 12 апреля 1995 г. № 2-П «По делу о толковании ч. 3 ст. 103, ч. 2 и 5 ст. 105, ч. 3 ст. 107, ч. 2 ст. 108, ч. 3 ст. 117 и ч. 2 ст. 135 Конституции Российской Федерации» // СЗ РФ. — 1995. — № 16. — Ст. 1451.
  4. Авакьян С.А. Конституционное право России. В 2 томах. Том 1. — М.: Юристъ, 2010. — 720 с.
  5. Баглай М.В. Конституционное право Российской Федерации. 6 — е издание, изм. и доп. — М.: Норма, 2007. — 781 с.
  6. Борисов А.Б. Комментарий к Конституции Российской Федерации (постатейный). — М.: Юрисиъ, — 272 с.
  7. Васильева С.В., Виноградов В. А., Мазаев В. Д. Конституционное право России. — М.: Эксмо, 2010. — 560 с.
  8. Габричидзе Б.Н., Чернявский А. Г.Конституционное право России. Учебник. — М. Дашков и К, 2007. — 347 с.
  9. Зайковский, В.Н. Конституционное право Российской Федерации: курс лекций. В 2-х ч. Ч.1. — Тверь: ТФ СЗАГС, 2009. — 264 с.
  10. Козлова Е.И., Кутафин О. Е. Конституционное право России. — М.: Проспект, 2009. — 608 с.
  11. Кокотов А.Н. Конституционное право России. — М.: Проспект, 2009. — 296 с.
  12. Конституционное право Российской Федерации: учеб. для вузов / М. В. Баглай. — 6-е изд., изм. и доп. — М.: Норма, 2007. — 784 с.
  13. Некрасов С.И. Конституционное право Российской Федерации. Конспект лекций. — М.: Юрайт-Издат, 2009. — 167 с.
  14. Окуньков Л. А.Президент Российской Феде­рации. Конституция и политическая практика. М., 2009. – 234с.
  15. Постников А.Е. Конституционное право России: учебник. — М.: Проспект, 2009. — 504 с.
  16. СахаровН. А. Институт президентства в со­временном мире. М., 2011. – 213с.
  17. Смоленский М.Б. Конституционное право РФ: учебник. — Ростов Н/Д.: Феникс, 2009.- 446 с.
  18. Садовникова Г.Д. Комментарий к Конституции РФ. (постатейный). 5-е изд., испр. и доп. — М.: Юрайт, 2009. — 217 с.
  19. Эбзеев Б. С.Конституция. Правовое государ­ство. Конституционный Суд. М., 2007.
  20. Бархатова Е.Ю. Комментарий к Конституции Российской Федерации. — М.: Проспект, 2010. — 256 с.

[1] Конституция Российской Федерации от 12.12.1993 г. // Российская газета. — 1993. — № 237. — 25 декабря 1993 г.

[2] Постановление Конституционного Суда от 23 марта 1995 г. № 1-П «По делу о толковании ч. 4 ст. 105 и ст. 106 Конституции РФ» // СЗ РФ. 1995. № 13. Ст. 1207

[3] Постановление КС РФ от 12 апреля 1995 г. № 2-П «По делу о толковании ч. 3 ст. 103, ч. 2 и 5 ст. 105, ч. 3 ст. 107, ч. 2 ст. 108, ч. 3 ст. 117 и ч. 2 ст. 135 Конституции Российской Федерации» // СЗ РФ. — 1995. — № 16. — Ст. 1451.

[4] Авакьян С.А. Конституционное право России. В 2 томах. Том 1. — М.: Юристъ, 2010. – С.287.

[5] Окуньков Л. А. Президент Российской Феде­рации. Конституция и политическая практика. М., 2009. — С. 74.

[6] Сахаров Н. А. Институт президентства в со­временном мире. М., 2011. — С. 113.

[7] Смоленский М.Б. Конституционное право РФ: учебник. — Ростов Н/Д.: Феникс, 2009.- С.312.

[8] Вестник Конституционного Суда РФ. – 1996. — № 3. — С. 13

[9] Вестник Конституционного Суда РФ. – 1996. — № 3. — С. 11.

[10] Садовникова Г.Д. Комментарий к Конституции РФ. (постатейный). 5-е изд., испр. и доп. — М.: Юрайт, 2009. – С.87.

[11] Эбзеев Б. С. Конституция. Правовое государ­ство. Конституционный Суд. М., 2007. С. 127.

Эмираты придают особое значение укреплению взаимодействия с Казахстаном

В сфере исполнительной власти полномочия главы государства невелики даже формально, на практике же они выглядят еще скромнее. Правда, в некоторых парламентарных республиках главе государства предоставляются обширные полномочия, но в действительности все его конституционные права осуществляются правительством. Такая система действует, например, в Индии.

Вот вспомним еще одну резолюцию. По трибуналу о крушении Боинга под Донецком летом прошлого года. Россия наложила вето и заблокировала принятие резолюции о создании трибунала. Этот трибунал был бы слишком поспешен, он не имеет никакой правовой основы и доказательной базы. Для Запада этот трибунал – лишняя возможность списать авиакатастрофу на Россию и ополченцев. Россия заблокировала эту идею.

Похожие записи:

  • 64 год выход на пенсию
  • Станок токарный амортизационная группа основных средств
  • Периоды которые входят в общий трудовой стаж

Предложения об ограничении права вето[править|править код]

В сентябре 2014 года Франция выступила с инициативой добровольного и коллективного отказа постоянных членов СБ от использования права вето в тех ситуациях, когда речь идёт о таких массовых злодеяниях как геноцид, преступления против человечности или военные преступления, совершаемые в массовых масштабах[16]. Россия отрицательно относится к этой инициативе. «Право вето для постоянных членов — важнейший механизм, который заставляет работать над поиском консенсусных решений, и в огромном числе случаев это удаётся» — заявил постоянный представитель России при ООН В. Чуркин[17].

Председатель 70-й сессии Генеральной ассамблеи ООН М. Люккетофт высказал мнение о том, что постоянным членам СБ следует перестать использовать право вето и искать взаимоприемлемые решения острых проблем, пояснив при этом, что «невозможно лишить члена Совбеза ООН права вето, это прописано в Уставе ООН, а Устав можно изменить только при единогласном решении пяти постоянных членов Совбеза»[18].

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *